Анализ стихотворения «Утро» И. С.Никитина

23 ноября 2013 / Литература

анализ монолога Гамлета «Быть или не быть»,

  • Вот есть немного, но в преломлении к игре актеров на сцене, тем не менее это небольшой анализ

    Быть или не быть — таков вопрос.

    Вот он — основной вопрос. Он нашел его. Эврика! «Вот в чем вопрос». И
    это решительное, энергичное «таков» или указательное «вот» звучат
    сильно, полнокровно, почти торжествующе.
    С этим решением начала
    монолога связана и интонация слов «Быть или не быть». Они большей частью
    звучали скорбно или мрачно, с грустью или с отчаянием. Здесь видели
    настроение человека, решающего вопрос об уходе из жизни. Между тем здесь
    — открытие, находка мыслителя, и потому эмоциональная их окраска —
    мудрое спокойствие и даже удовлетворение первооткрывателя.
    Но
    именно потому неприемлема вопросительная интонация, с которой обычно
    произносятся эти слова, столько раз уже звучавшие с театральных
    подмостков всего мира, так же как она бессмысленна на конце строки, где
    слово «вопрос» употреблено как синоним понятия «проблема».
    Еще
    хуже, когда этот «вопрос» задается так, что в нем уже содержится готовый
    ответ. К такому упрощению прибегали иногда актеры, акцентируя в
    поставленной дилемме «быть» и снижая голос на «не быть».
    Итак,
    проблема поставлена и требует своего решения. Все дальнейшее
    развертывание мысли — поиски доказательств для ее верного решения. Но
    это не отвлеченное умствование, не умозрительный вопрос. Философия
    Возрождения тесно связана с жизнью. Она действенная, близкая к
    действительности, она занимается судьбой человека в противоположность
    средневековой схоластической философии.
    И потому Гамлет, поставив
    такую большую проблему, прежде всего спрашивает себя, как в связи с ней
    ему действовать. Следующие строчки:

    Что благородней духом — покоряться
    Пращам и стрелам яростной судьбы
    Иль, ополчась на море смут, сразить их
    Противоборством?

    изобилуют глаголами и требуют акцента на них, чтобы выразить
    действенный характер мысли Гамлета. Если же, как это часто бывает,
    акцентировать «пращи и стрелы яростной судьбы» и «море смут», то это
    уведет к «мировой скорби», в которой в прежние времена видели сущность
    Гамлета, к отрицанию действенного волевого начала в его натуре.
    А
    мысль его развивается дальше в настойчивых поисках ответа на вопрос о
    ценности жизни, о смысле всех человеческих усилий. И весь этот монолог в
    противоположность предшествующим, с их каждый раз более или менее
    бурной эмоциональной реакцией, проходит в необыкновенно спокойных и
    тихих тонах. Он весь построен на движении мысли. Последовательно, со
    строгой логикой сильного ума развивается мысль.
    Достойно ли
    человека жить в мире, где царствуют бесправие, притеснения, где
    игнорируются все моральные законы? Но какой выбор у человека? Уйти из
    жизни? Это проще всего. Один удар кинжалом.
    Но что там, по ту
    сторону жизни? «Какие сны приснятся в смертном сне, когда мы сбросим
    этот бренный шум», — вопрошает Гамлет. Ведь рай, который обещает
    религия, построен по тем же принципам, что и земная жизнь. Земной,
    «эвклидов» ум не знает иных. Но тогда, значит, потустороннее равно
    земному. «Все, что есть у вас, есть и у нас», — сформулирует черт Ивана
    Карамазова, этого русского Гамлета. А если между ними нет разницы, то
    все едино. Но при этом единстве по существу перечеркивается надежда на
    потустороннее с его особым миропорядком, отличным от земного. Напрасно
    все религии мира твердят о потустороннем блаженстве. У человека есть
    одна возможность: «терпеть невзгоды наши» и достойно жить в этом
    недостойном мире. И несмотря на то, что Гамлет говорит: «Трусами нас
    делает раздумье», далее мы видим, что теперь он уже знает, как ему
    действовать: надо убедить мать, надо спасти Офелию, надо найти способ
    покарать злодейство.


Добавить комментарий